Трансформация ценностной парадигмы как базисный фактор проявлений экстремизма в дагестане

28 Октября 2010 - М.Б. Рамазанов - Экстремизм и терроризм в современной России
Оценить
(1 голос)

Общеизвестным фактом является всплеск политического, этнического и конфессионального экстремизма на Северном Кавказе после распада СССР. Тема экстремизма не сходит со страниц печатных изданий и с экранов телевизоров, множество аналитиков в России и за рубежом заняты исследованием причин, порождающих его.

Сложность, многофакторность, региональная специфичность экстремистских проявлений побуждает нас рассмотреть некоторые аспекты экстремизма в ключевом регионе Юга России — Республике Дагестан, так как именно в Дагестане он отличается наибольшим полиморфизмом, здесь тесно переплетены практически все составляющие этого грозного явления — религиозные, политические, этноклановые, культурологические, экономические.

Не вдаваясь в детали чеченского конфликта конца XX века, можно уверенно утверждать, что федеральные власти продемонстрировали на Северном Кавказе полное непонимание менталитета, этнической психологии кавказских народов, нежелание считаться с этим фактором, вновь наступили на те же грабли, которые в XIX веке стоили России и Кавказу сотен тысяч человеческих жизней. И вновь, как и в период Кавказской войны XIX века, трагические события разворачиваются на Северо-Восточном Кавказе, преимущественно в Чечне и Дагестане.

Дагестан, в силу своей беспрецедентной полиэтничности, особого геополитического положения и самого высокого в пределах России уровня религиозности населения, представляется уникальным природным полигоном для отработки политических технологий в условиях разновекторности интересов различных групп населения. Обзор аналитических материалов, посвященных ситуации в Дагестане, создает впечатление, что события последних двух десятилетий интерпретируются обозревателями явно односторонне, ощущается четко выраженное влияние преслувутого марксистского постулата — «бытие определяет сознание». В большинстве случаев в статьях прослеживается весьма упрощенная причинно-следственная связь явлений: развал экономики — безработица — отсутствие жизненных перспектив для молодежи — вовлечение молодежи в экстремистские религиозные группы — участие в террористических акциях (за финансовое вознаграждение) — гибель или тюремное заключение.

В реальной жизни все далеко не так просто и однозначно. Никоим образом не умаляя существенной роли экономических факторов, в частности безработицы и вынужденной миграции, в нагнетании социальной напряженности, следует, тем не менее, рассмотреть более глубокие пласты причин, породивших, на наш взгляд, радикализм суждений и экстремизм действий молодых людей в Дагестане. Следует особо отметить, что далеко не всегда причиной их ухода к «лесным братьям» являются религиозные убеждения, требующие якобы перманентного «джихада» против неверных.

В XIX веке Дагестан волею исторических судеб влился в политическое пространство самодержавной Российской империи, и уже почти два века продолжается мучительная притирка двух ментально-психологических миров, базирующихся на принципиально разных парадигмах миропонимания. Если сущность общественно-политического устройства Российской империи определял жесткий, безоговорочный моноцентризм, то социально-политическая и экономическая жизнь Дагестана изначально и насквозь была пропитана идеей сетевого полицентризма, доведенной здесь до полного логического завершения. Исторически Дагестан всегда представлял собой многополярный мир, о необходимости построения которого в XXI веке заявил Президент России В. Путин. Этот феномен требует внимательного изучения, рассмотрения Дагестана как естественной социальной лаборатории. Так называемые «вольные общества» Дагестана фактически являлись многочисленными суверенными горскими республиками, вступавшими друг с другом в различные федеративные и конфедеративные отношения. Основную массу населения Дагестана составляли свободные граждане «вольных обществ» — уздени. Они были носителями сетевой парадигмы существования, убежденными сторонниками идеалов абсолютной демократии. Каждый гражданин «вольного общества» выступал гарантом его суверенитета и благополучия и соответственно обладал всей полнотой прав, определенных законами общества.

Непонимание российскими властями сущности горского менталитета, имеющего древние демократические корни, стремление силовыми методами навязать дагестанцам российский иерархический стиль мышления, встроить их в российскую «вертикаль власти» в качестве безропотных винтиков гигантской государственной машины не могли не вызвать жесткой ответной реакции у людей, генетически вобравших в себя принципы демократии и свободы.

В последние годы все чаще и, откровеннее обсуждаются столь щекотливые с позиций политкорректности вопросы, как место и роль этнической психологии и менталитета народов в обустройстве жизни общества. Вот что, в частности, пишет неофициальный идеолог партии «Единая Россия», известный философ, политолог и публицист Александр Дугин: «Для нас, русских, все — царь. И это несмотря на огромные усилия по модернизации русских … режим демократии невозможен, неприменим для России. России нужны только диктатура и авторитаризм. Так было, так будет, так есть…». Вряд ли возможно оспорить утверждение А. Дугина об извечной склонности русского общества рассматривать бытие через призму жестокого моноцентризма — не случайно существует сугубо русский фразеологизм «иметь царя в голове», который сложно перевести на другие языки. На фоне подобной психологической установки российского социума началась постепенная трансформация ценностной парадигмы этносов Дагестана, испытывающих на себе весьма ощутимый пресс русификаторской политики федерального центра. Еще полвека назад национализм и Дагестан были понятиями, совершенно несовместимыми, но уже сегодня можно говорить, что атмосфера всеобщей этноконфессиональной толерантности, характерная для Дагестана в обозримой ретроспективе, неожиданно быстро (по историческим меркам) изменилась. Явно обозначились появления этнокланового и этнического противостояния, перерастающие порой в требования федерализации Дагестана и даже в сепаратистские лозунги отделения Дагестана от России.

Чтобы понять истоки этого явления, способствующего возникновению экстремистских настроений в молодежной среде, необходимо осуществить объективный анализ масштабных социокультурных и демографических перемен, которые произошли в Дагестане во второй половине XX века. Начало негативной эволюции дагестанской ментальности положила кампания по массовому переселению горцев на равнину, главным образом — в города республики. Переселенцы с удивлением, сожалением, разочарованием обнаружили, что проживающий в городах русский пролетариат в своей массе вовсе не соответствует устойчивому стереотипу представлений о русских как высокообразованных, интеллигентных, деликатных и бескорыстных людях, который сложился у горцев с детства в результате тесного общения с русскими учителями, врачами, агрономами и другими специалистами, приехавшими в горные районы республики по разнарядке центральных властей. Более того, они испытали на себе негативное, неадекватное отношение самой необразованной, маргинализированной части русскоязычного населения городов к своему этническому достоинству, подчеркнутое пренебрежение, высокомерие, имперскую спесь (кстати, традиционное стремление маргинальной части русского общества компенсировать собственные комплексы за счет унижения «инородцев» ярко отражено в поэме русского поэта Евгения Евтушенко «Татарская песня»).

Обладая высокоразвитым природным чувством собственного достоинства и будучи воспитанными в духе уважительного отношения к чужим ценностям, горцы в городах все чаще оказывались вовлеченными в бытовые конфликты на почве уязвленного этнического и этнокультурного самолюбия. Со временем переселенцы, ранее не обращавшие внимания на указанные факторы, стали рассматривать их как весьма значимые и серьезно влияющие на взаимоотношения людей.

Гигантский позитив, десятилетиями наработанный русскими интеллигентами во взаимоотношениях с горцами, подвергся в середине XX века мощной атаке со стороны городских низов, и эта атака, увы, оказалась небезуспешной. Начался период постепенной трансформации общедагестанской нравственно-этической парадигмы, получившей еще в глубокой древности название «намус», стала быстро набирать темпы астенизация природной толерантности, присущей дагестанцам. Зажившие было психологические раны Кавказской войны стараниями люмпен-пролетариев вновь дали о себе знать, задетое этническое самолюбие горцев вспыхнуло стремлением к самоутверждению, а это повлекло за собой возникновение всевозможных «национальных движений», всплеск межэтнических трений внутри Дагестана и сепаратистские настроения по отношению к России, власти которой до последнего времени явно закрывали глаза на шовинистические, неонацистские настроения в русской молодежной среде (чего стоит, например, широко тиражируемый СМИ штамп «лица кавказской национальности»!).

Резюмируя сказанное, можно утверждать, что, помимо чисто экономических, возникновению экстремистских настроений в дагестанском обществе способствовали следующие факторы:

1. Российские власти во взаимоотношениях с Дагестаном не учитывают особенностей природного демократизма горцев и исторически сложившуюся сетевую модель общественного устройства дагестанского общества.

2. Явно прослеживаются попытки центральных средств массовой информации навязать новым поколениям дагестанцев комплекс собственной этнокультурной неполноценности.

3. Федеральные власти не обеспечивают дагестанцам гражданских прав и полноценных возможностей для реализации личностного потенциала в других регионах страны, поэтому молодежь Дагестана за его пределами испытывает серьезный психологический дискомфорт ввиду отчетливо проявляющегося шовинизма в российском обществе.

4. Общероссийский правовой нигилизм принял особо уродливые формы в правоохранительной системе Республики Дагестан. Систематически нарушаются права человека, судебная власть насквозь коррумпирована, поэтому у большинства молодых людей, испытавших на себе произвол властей и беззаконие, возникает внутренняя установка: мстить обществу через террор.

5. Коррупция, достигшая в последнее десятилетие во властных структурах Дагестана грандиозных масштабов, возбуждает среди наиболее пассионарной части молодых людей жесткий протест и желание перейти к шариатским нормам управления обществом.

6. Активно пропагандируемые телевидением, прессой и российским шоу-бизнесом безнравственность, жестокость, низменные вкусы крайне негативно воздействуют на дагестанскую молодежь и вызывают у значительной ее части духовный протест, что также побуждает ее обращать свои взоры к нормам шариата.

7. Фактическое отсутствие в России гражданского общества, правовая и экономическая незащищенность граждан, неонацистские настроения в среде русской молодежи порождают в Дагестане сепаратистские настроения, которые подогреваются извне спекуляциями на религиозных настроениях дагестанцев.

8. Крайне негативно сказываются на умонастроениях дагестанской молодежи двойные стандарты во взаимоотношениях государства с различными конфессиями. Особый протест вызывают у мусульманской молодежи Дагестана усиливающиеся в российском обществе требования о повсеместном преподавании в школах страны предмета «Основы православия».

9. В последние годы российская кинематография активно обыгрывает тему чеченской войны, возбуждая в русском обществе кавказофобию и подогревая сепаратизм на Кавказе.

М.Б. Рамазанов
д-р пед. н., проф.,
зав. каф. соц. педагогики ДГУ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить