Внешние противоречия как детерминанты этноконфессиональных конфликтов

29 Октября 2010 - М.И. Билалов - Этнический экстремизм и терроризм
Оценить
(0 голоса)

В современных гражданских обществах социальные противоречия и конфликты не только не исчезают, но и исторически качественно видоизменяясь, обретают универсальный, присущий развитым странам характер. Многие из них характерны и для России, ее регионов. Таковыми являются противоречия между государственным управлением и рыночной экономикой, между интенсивно растущими потребностями людей и рациональной экономикой, чреватой экологическими катастрофами, между неслыханным обогащением и обнищанием людей и т.п. И, разумеется, эти и другие противоречия наряду с собственными противоречиями этнических и межконфессиональных конфликтов (территориальные, культурно-языковые, кадровые и т.п. проблемы) становятся немаловажными, хотя и опосредствованными причинами обострения отношений между народами и религиозными общностями. Более того, сами эти универсальные противоречия в гражданских обществах в эпоху глобализации нередко проявляются и как межгосударственные конфликты, непосредственно порождают этнополитические и межконфессиональные столкновения, часто переходящие в международный экстремизм и терроризм.

Для прояснения соответствующей социальной картины эффективна методология такого общенаучного концепта, как синергетика. Если быть здесь точным — методологическая мощь диалектики проявляется в реализации некоторых важных принципов синергетики и способствует продуктивному использованию ее аппарата при исследовании многих социальных явлений. Дело в том, что если диалектика акцентировала внимание на необходимых и динамически закономерных связях, то синергетика выявляет и выпячивает роль случайного. Так, считается, что «синергетически» мыслящие историк, политолог или экономист уже не могут оценивать то или иное решение посредством прямолинейного сравнения предыдущего и последующего состояний: они обязаны сравнить реальный ход последующих событий с вероятным ходом событий при альтернативном ключевом решении. Отныне в футурологии прямолинейная экстраполяция тех или иных частичных кратковременных тенденций уступает место конструктивно основательным моделям: будущее видится как паллиативное пространство возможностей, а настоящее — как процесс выбора из этих различных возможностей. Синергетика устанавливает соотношение между микроуровнем индивидуальных поведений и макроуровнем динамических коллективных процессов в обществе и дает стохастическое описание макродинамики, что позволяет осмысливать и философски оценивать весьма значимые для общества тенденции и более всего связанные с конфликтогенными процессами. Синергетика учитывает вышеперечисленные и другие факторы усложнения самоорганизующихся социальных систем в ходе эволюции, диалектику субъективного и объективного в них, взаимосвязь случайного и необходимого, дающую социальный детерминизм, а также связь предвиденного и непредвиденного, индивидуального и коллективного в системе и т.п.

Общество в синергетической модели самоорганизации явлений предстает как неравновесная система особого типа, устойчивость которой обеспечивается искусственным опосредованием внешних и внутренних отношений. Синергетика акцентирует внимание на изначальной противоречивости социоприродных и внутрисоциальных отношений, а также на вытекающих отсюда феноменах нелинейности, бифуркационных фаз и эволюционных катастроф. Поскольку стабилизация неравновесного состояния возможна только за счет роста энтропии в других системах, существование социального организма сопряжено с неизбежными разрушениями среды и с антропогенными кризисами. Говоря применительно к нашей проблеме — если хочешь мира между этносами и конфессиями, то пожертвуй (быть может, временно) или экологией, или экономическим благополучием, или политическими принципами, или универсальными культурными тенденциями и т.п. Подобные жертвы сопровождают историю почти любой культуры и предельно обостряются тогда, когда последовательное усиление антиэнтропийных механизмов делает их излишне затратными и разрушительными для среды. Синергетическая картина развития современного социума, в том числе наиболее благополучных гражданских обществ, не может представлять их как безмятежное будущее человечества.

Конфликтогенная картина будущего усугубляется глобализацией, которая предстает как закономерное следствие социальной самоорганизации. При этом человечество движется к абсолютной, необратимой глобализации «через потенциально бесконечную последовательность относительных глобализаций… Ввиду того, что в ходе преодоления одних социальных противоречий возникают новые, этот процесс не может быть завершен в конечный исторический срок» и является «не только нелинейным (насыщенным бифуркациями), но и асимптоматическим» [1, 248].

Синергетическую картину социальной реальности подтверждает, а в чем-то и дополняет постмодернистская методология. Так, достаточно распространенным, если не характерным, для современной эпохи постмодернизм считает противоречие между глобальным и местным. Часто то, что является разумным и рациональным на глобальном уровне, может иметь разрушительные последствия для местных общин. Если основной целью интеграции и экономического роста является повышение благосостояния людей, было бы логично предоставить местным общинам голос, способный влиять на принимаемые решения, непосредственно затрагивающие их интересы. Однако общая тенденция не благоприятствует этому, хотя отстаивание местных и групповых интересов от влияния процесса глобализации часто связано с защитой культурных и самобытных ценностей отдельных групп. Рыночные механизмы лишь усугубляют данное противоречие, а государственные органы даже демократических стран чаще всего сознательно преследуют общенациональные интересы в ущерб местным.

В контексте рассматриваемой проблемы этнических и конфессиональных противоречий встает и актуальный для «не вполне» гражданских обществ вопрос: насколько перспективы экономического развития постиндустриальных обществ связаны с традиционным для классического капитализма рыночным хозяйством? Ведь в экономике постиндустриальных обществ, находящихся на информационном этапе своего развития, происходят качественные трансформации. Как известно, основным продуктом и товаром их экономик становятся знания и духовные ценности, отодвигающие на второстепенный план производство материальных благ. Впервые в истории условием принадлежности к господствующему классу становится не право распоряжаться имеющимся в собственности материальным благом, а способность им воспользоваться интеллектуальными методами и технологиями. Еще в недавнем прошлом, в условиях главенства в обществе экономических ценностей, успешная конкуренция на рынках, снижение издержек и другие экономические методы приводили к повышению прибыли и уровня жизни. Сегодня же наибольших достижений добиваются те предприниматели, которые ориентированы на максимальное использование высокотехнологических процессов и систем, привлекают образованных специалистов и, как правило, сами обладают незаурядными способностями к инновациям в избранной ими сфере бизнеса.

Следовательно, из вышеизложенной логики вытекает вывод: рыночные механизмы перестают быть эффективным средством от социальных противоречий и других неурядиц экономики и способом совершенствования ее сфер. Создается все более распространенная ситуация, когда «класс интеллектуалов» обретает реальный контроль и над процессом общественного производства и значительная часть общественного достояния начинает перераспределяться в его пользу независимо от устоявшихся рыночных механизмов. А вот члены общества, не обладающие ни способностями, необходимыми в высокотехнологических производствах, ни образованием, пытаются безуспешно (зачастую неправедными путями) решать задачи материального выживания. Из-за различия между положением первых и вторых создается социальная напряженность в обществе. Новые водоразделы и разрушения всего социального целого неизбежны по мере прогресса н.оемкого производства, естественно, будет расти и социальная поляризация, но уже, повторимся, главным образом, не на базе прежних классовых делений.

Все это означает, что становление постиндустриального общества, представляющее собой объективный процесс перерастания западных гражданских обществ в информационный этап развития, наряду со многими позитивными моментами, порождает и качественно новое социальное противостояние. И в этом контексте мы вынуждены констатировать: оно в гораздо более явном виде обнаруживается на международной арене, нежели внутри развитых стран. Складывается ситуация, когда сообществу постиндустриальных стран противостоят государства «третьего» и «четвертого» мира. Это противоречие привело в последние десятилетия к беспрецедентному расширению пропасти в уровнях развития, к формированию такого мироустройства, в котором существует единственный центр силы, представленный именно постиндустриальным Западом, мира, совершенно верно называемого однополярным. Мы имеем, как точно и образно отмечают политологи, «расколотую» человеческую цивилизацию. Рецидивом ее, на наш взгляд, предстают не сводимые только лишь к экономическим факторам общественной жизни экстремизм, терроризм и другие масштабные конфликты, зачастую на основе ментальных, этнических, религиозных и иных духовных ценностей.

В довольно сложной системе множества противоречий настоящего и будущего гражданских обществ Запада нельзя обойти все явственнее фиксируемое в социальной доктрине постмодернизма противоречие между техникой и культурой вообще. Налицо основной парадокс: без техники невозможна культура, с нею связано само становление культуры, но окончательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели. Победа элемента технического над элементом природно-органическим означает перерождение культуры во что-то не похожее на нее. Человек все еще остается орудием производства продуктов, вещь продолжает ставиться выше человека, что не может не деформировать основы подлинного бытия человека. И думать, что это универсальное противоречие не затрагивает отношения этносов и конфессий, на наш взгляд, будет заблуждением.

Исследователи современных обществ обращают особенное внимание и на наиболее принципиальные противоречия. В числе многих противоречий и существенных недостатков западных обществ В. Федотова отмечает их «раковую опухоль» — «либертаризм, требование неограниченной свободы, которое нарушает общественную солидарность и нормы» [2, 41]. Именно наличием неизлечимых социальных болезней объясняет автор традицию и сдвиг, наблюдающиеся в зарубежных концепциях общественного развития и состоящие в том, «что цели достижения идеального общества перестали ставиться» [2, 11]. В отсутствие универсальной модели модернизации и описания ее глобализационного этапа автор справедливо предлагает довольствоваться в характеристике гражданских обществ Запада понятием «хорошее общество», которое, как мы пытались выше обосновать при помощи синергетических и постмодернистских концепций, имеет множество социальных противоречий, неустранимых и в перспективе. Они, будучи внешними противоречиями в отношении национальных и религиозных взаимосвязей, тем не менее, существенно осложняют этническую и конфессиональную жизнь социумов. Это приводит к необходимости не только искать новые формы толерантности и пути для урегулирования грядущих конфликтов и противоречий, в том числе и этноконфессиональных, но и пересмотреть ориентир человечества на либеральную модель гражданского общества и поиска иных, региональных ее разновидностей.

 

Литература

1. Бранский В.П. Синергетическая теория глобализации // Философия и будущее цивилизации. Т. 3. — М., 2005.

2. Федотова В.Г. Хорошее общество. — М., 2005.

 

М.И. Билалов,
д. филос. н., проф.,
зав. отдел. философии
истор. ф-та ДГУ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить