Экстремизм в системе мировоззренческих ориентиров студентов Дагестанского государственного университета

08 Сентября 2010 - М.Ш. Муслимова - Изучение и прогнозирование развития
Оценить
(0 голоса)

По данным социологических исследований, главную опасность для национального мира и единства в новой России представляет рост националистических настроений. Это одна из составляющих общего процесса отчуждения как многоуровневого и масштабного явления в жизни страны постперестроечного периода. Этнические фобии — ответ на реальные или воображаемые угрозы в ситуациях, когда у населения, по его мнению, ограничены ресурсы для защиты своих интересов. Это реакция неуверенного в себе общества на процессы усложнения социальной структуры.

В Российской Федерации как современном демократическом государстве существуют, совершенствуются и создаются правовые механизмы защиты интересов различных народов. Создание и укрепление институтов гражданского общества — серьезный фактор решения проблем общественно-политического и национального характера в правовом русле. Экстремизм различного толка выступает преимущественно как опасная манипулятивная технология воздействия на общество и власть с целью корыстных или иных амбиций и притязаний. Национальный, этнорелигиозный, религиозно-политический, политический экстремизм затрагивают важнейшую сферу жизни человека — мировоззренческую, ценностную. Именно поэтому ряд исследователей рассматривают национализм как  идеологию: «вопрос о национализме — это не вопрос о «здоровом» или «нездоровом» проявлении национальных чувств. Это вопрос об их использовании» (2,5). Иными словами, национализм — одна из влиятельных политических идеологий последнего времени. Национализм как идеология может служит легитимизации усилий по интеграции или дезинтеграции государств и опирается на политизированную идентичность, то есть чувства и ожидания людей, которые видят решение острых проблем в солидарности, консолидации на основе общей истории, языка, культуры. В условиях глобализации в национализме актуализируется запрос на различия, и противостояние обычно выражается в этнических и (или) конфессиональных, формах («этнорелигиозный экстремизм», «религиозный национализм» и т.д.)

Сознательное или стихийное производство и воспроизводство отношений сообществ в период глобализации требует общественной рефлексии, которую (или отсутствие которой) определенные силы стремятся использовать в практических действиях, направленных на достижение тех или иных целей. Таким образом, сфера национальных и религиозных отношений как сфера ценностей так или иначе всегда связана с идеологией. Национализм и национальный (этнический) экстремизм — политико-идеологическое явление. Как отмечает В.Коротеева, «национализм — совокупность идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятие нация» (1,132) На наш взгляд, существенное значение имеет корректировка определения, предложенная  В.С.Малаховым: « отличие национализма от других идеологий в том, как он использует этот символ» (2,9). Легитимационая, мобилизационная и компенсаторные функции национализма предопределяют силу и масштаб его использования теми или иными политическими силами.

Поскольку идеология — не просто система убеждений, но и деятельность в соответствии с этими убеждениями, образовательная и воспитательная функции государства выступают как определяющее звено в противодействии идеологии экстремизма, эксплуатирующей национальные, религиозные и иные чувства людей в политических целях.

Сам по себе мобилизационный характер национальных и религиозных чувств вне оценок, оценка имеет отношение к цели и смыслам. Легкость, с которой экономические, социальные, политические проблемы переводятся в плоскость этнического, говорит не только об уровне духовной культуры в обществе, но и отсутствии целенаправленной идеологической работы в условиях, когда криминал, конкурирующие политические и другие силы политизируют этничность, чтобы обеспечить высокую степень групповой мобилизации, недостижимой в рамках иной социальной общности.

Преодоление ложного понимания государственности как этничности, образовательная, воспитательная и просветительская работа различных институтов власти и гражданского общества, выстраивание концепции государственной политики в области национальных отношений, действенное признание приоритета духовности во всем: в политике экономике, культуре, выверенная кадровая политика, формирующая многонациональную элиту, прозрачность и ответственность власти, совершенствование миграционной политики —этот комплекс мер существенно может изменить ситуацию роста ксенофобских настроений. Интеллигенции необходимо предупреждать о рисках противоправных, экстремистских действий и вести воспитательную и разъяснительную работу, особенно среди молодежи.

Дагестан, по данным исследований социологов, этноконфликтологов, — наиболее толерантная республика в стране. Тысячелетний опыт совместного проживания различных народов в многонациональном Дагестане выработал позитивные практики общения, основанного на принципах взаимного уважения, учета и согласования интересов. Кроме понятия «аварец», «даргинец», «кумык» и т.д. существует понятие «дагестанец». Так мы позиционируем себя за пределами республики, ощущая свою единство. Выработанное исторически, оно сформировало общедагестанскую идентичность, определяющую, в свою очередь, не только взаимоуважение, взаимоподдержку, взаимосогласование интересов народов республики, но и высокий уровень толерантности по отношению к представителям других  этносов и конфессий. Дагестан — один из регионов страны, в наибольшей степени пострадавший от экстремизма и терроризма и используемый для вовлечения новых сил, преимущественно молодежи, на этот путь. События 1999 года, когда международные террористы напали на Дагестан, со всей очевидностью показали, что использование этнического и религиозного фактора для разжигания сепаратизма, национализма, межконфессиональной розни обречено на поражение в Дагестане: мобилизационный потенциал культуры мира и согласия, выработанной историей республики, — самое лучшее средство его самосохранения и развития. Тем не менее целенаправленная работа по воспитанию молодежи, использованию образовательного потенциала для формирования гуманистических идеалов, ценностных смыслов, прежде всего жизни человека как высшей ценности требуют мобилизации усилий государства и общества.

Успешное решение имеющихся проблем возможно при условии их точного диагностирования, определения  их возможного развития и влияния. Стремительность и многовекторность процессов в век информационных технологий требуют постоянного мониторинга и учета быстро изменяющихся реалий. Как они влияют на сознание людей, прежде всего молодежной среды, каковы ценностные и мировоззренческие ориентиры дагестанской молодежи, ее установки и отношение  к современным вызовам и угрозам — для ответа на эти вопросы в сентябре-октябре нынешнего года в Дагестанском государственном университете был проведен социологический опрос студентов 1-5 курсов в возрасте от 17 до 23 лет. Опросом было охвачено 600 человек с филологического, математического, экономического, юридического факультетов, факультета дагестанской филологии.

Анкета включала вопросы, позволяющие выявить отношение студентов к экстремизму, понимание сути этого явления, степень религиозной и национальной толерантности, а также определить ценностные приоритеты в жизни. Кроме того, опрос позволял выявить наличие тех или иных оснований, «слабых мест» в системе взглядов молодежи, которые могли бы быть использованы для укоренения экстремистских позиций. Вопросы были составлены таким образом, чтобы степень искренности и полноты ответа корректировалась совокупностью вопросов, варианты ответов позволяли выявить не только отношение, но и мотивировку позиции.

Для выявления понимания экстремизма и отношения к нему были предложены следующие вопросы: «Что такое, на ваш взгляд, экстремизм?», «Какие причины, на ваш взгляд, приводят к тому, что некоторая часть молодежи попадает под влияние экстремистов?», «Считаете ли вы, что религиозно —политический экстремизм опасен для общества?» (Ответы: а)да; б)нет; в) опасность преувеличена;                   г) опасность недооценивается; д)мне это безразлично; е) затрудняюсь ответить).

Анализ ответов на первый вопрос показал, что сущность понятия «экстремизм» не вполне осознается  студентами: лишь 50 % опрошенных дали объяснение, 31,3% не смогли определить, 18,7% дали приблизительное толкование, не будучи уверенными в ответе («по-моему, это синоним слова «риск»). С точки зрения части студентов, экстремизм связан лишь с понятием «терроризм», «террористический акт», наиболее типичные ответы: «Неправильное понимание веры, религии, закрепощение людей для своих благ, прикрываясь религией», «действия для захвата власти путем насилия, несоблюдения закона», «схож с неонацизмом, но носит религиозный характер», «экстремизм раскалывает общество, делая его слабым перед лицом зарубежных противников», «одна нация, представители одной религии считают свою нацию и веру лучшей и всячески пытаются  уничтожить представителей других наций, веры», «люди идут на крайность», «нападение на мирное население, навязывание страха» и т.д.

Говоря о причинах подверженности части молодежи экстремизму, большинство студентов назвали три причины: «из-за денег» — (33,3%), личностные качества человека («22,2%) («слабохарактерность», «подверженность влиянию друзей», «нет цели», «нет стержня», «характер самой молодежи», «непонимание опасности»), отсутствие семейного воспитания (22,2%). Незначительная часть опрошенных (в среднем по 2%) видит причину в невнимании государства к проблемам молодежи, в действиях силовых структур, в том, что «люди сильно углубляются в религию», в низком уровне образования.

Ответы на вопрос, представляет ли религиозно-политический экстремизм опасность, распределились следующим образом: подавляющее большинство ответили «да» (82%); «нет» — 3,3%; «сомневаюсь» —1,3%; «опасность недооценивается» — 4,4%; «опасность преувеличена» — 2%), «затрудняюсь ответить» — 6%; «мне это безразлично» — 1%.  Необходимо отметить, что наибольшее число сомневающихся по сравнению с другими факультетами проявили студенты-заочники, приезжающие из сельских районов. Цифры показывают, что университетское студенчество имеет четкие позиции по этому вопросу и не приемлет религиозно-политический экстремизм. Характерно, что практически никто из опрашиваемых не выбрал вариант ответа «мне безразлично».

Следующий блок вопросов позволял выявить степень толерантности по отношению к людям другой национальности и вероисповедания. На вопрос «Влияет ли национальность человека на ваше отношение к нему?» были получены следующие ответы: «Да, людям своей национальности я больше доверяю» — 9,4%; «Да, мне легче общаться на родном языке» — 3,9%; «Да, до тех пор, пока я не узнаю этого человека» — 5,9%; «В главном — нет, может, по мелочам» — 4,3%; «Нет, главное — характер самого человека» — 64,7%; «Нет, как раз интереснее общаться с людьми разных национальностей» — 11,8%. Следует обратить внимание не только на значительное расхождение между «да» и «нет», но и на то, что варианты «да» практически лишены националистического смысла, они связаны с проблемой владения языком и характеризуют не устойчивость позиции, а отношение в условиях неопределенности (да, пока не узнаю человека». Вопросы намеренно были выведены за рамки односложных «да» и «нет», чтобы определить мотивировку позиции. Таким образом, для 90,6% опрошенных национальность человека не предопределяет характер отношения к нему.

С учетом того, что на высокий процент проявленной студентами толерантности по национальному признаку может повлиять существующая общедагестанская идентичность (отношение к другим национальностям в республике как своим), был предложен вопрос, который предполагал выявление отношения к «другому» за пределами своей малой родины, а также возможный тип поведения в иной среде, степень открытости «иному».

К вопросу «Если человек уехал жить в другой регион, оказался в иной культурной среде, ему надо ...» наибольшее количество студентов выбрало ответ «Сохранять свои лучшие качества и брать лучшее из другой культуры» 60,2% (по факультетам для сравнения: юристы: 57%, филологи — 48,9%, математики -50%, экономисты — 73%, дагестанская филология — 71%)»Быть готовым к угрозам и рискам, уметь за себя постоять» — 13,3%; «Оставаться самим собой» — 9,2%; «Общаться со своими земляками» — 7,1%. «Стараться понять культуру других и приспособиться к иному образу жизни» — 6,1%; «Не впадать в крайность и не создавать образ врага, чтобы ни случилось» — 3,1%; «Демонстрировать собственную уникальность, непохожесть» — 1,0%.

Характерно, что более 80% опрошенных дали комбинированные ответы. Такой подход свидетельствует о стремлении дать более полный ответ, а сами ответы демонстрируют высокий уровень открытости личности. Ответы «Общаться с земляками» и «Быть готовым к угрозам и рискам, уметь постоять за себя» нельзя расценивать как склонность к национальной замкнутости и агрессивности, поскольку они были даны в совокупности с ответами «Сохранять свои лучшие качества и брать лучшее из другой культуры», «Стараться понять культуру других». В ряде случаев студенты дописывали уточнения, которые предостерегали от «подозрений». Так, к ответу «общаться со своими земляками» следовало дополнение — «чтобы не оторваться от родины».

Один из вопросов был сформулирован в виде утверждения таким образом, что позволял выявить как склонность к позитивному качеству — законопослушанию, творческому отношению к жизни, наличию гражданской позиции — так и к негативному — радикализму: «Чтобы улучшить мир, исправить общество или власть, лучше всего…» Предложенный перечень ответов был широк для выявления мотивировок, но ограничен заложенностью прямого или скрытого «да» во избежание прямой подсказки и стимулирования вдумчивого и искреннего ответа. Позиции распределились следующим образом: 41% — «У всех свое понимание правды, лучше никому ничего не навязывать, а жить, как считаешь нужным»; 12% — «не пытаться это делать, только шишки себе набьешь»; «28% — «Позитивно влиять на мир, окружение, если это влияние не создает угрозу жизни, интересам и безопасности других»; 14% — «Найти единомышленников и найти способ более быстрых изменений»; 3% — «Найти единомышленников и стараться общаться с ними, жить в своем кругу, не пересекаясь с другими»;            0 — «Менять и влиять, в благородных целях можно пожертвовать чьими-то интересами, может, и жизнью». Ответы демонстрируют определенную пассивность по отношению к внешнему миру. Надо отметить, что анализ ответов студентов на отдельные вопросы и учет совокупности высказываний по всем вопросам демонстрирует отсутствие в их сознании, установках каких-либо оснований для роста экстремистских взглядов. Понятно, что более полное представление может дать другой вид опросов, рассчитанный на анализ поведенческих механизмов, ролевых ситуаций и т. Но высказанные взгляды  достаточно однородны и конкретны, а вариативность ответов и стремление студентов дополнить, уточнить свидетельствует о серьезности отношения к  опросу, искренности ответов.

На вопрос «Влияет ли религиозность человека на ваше отношение к нему» большинство выбрали ответ «Да, но обращаю внимание на его человеческие качества» — 32,2%; «Да, мне он более симпатичен» — 23%; «Нет, оно зависит от самого человека» — 21,8%; «Нет, я уважаю все религии и право человека быть нерелигиозным» — 10,3%; «Да, я стараюсь общаться с единоверцами» — 9,2%; «Да, но я не проявляю это отношение» — 2,3%; «Нет, я не ставлю свое отношение к человеку в зависимость от его отношения к вере» — 1,1%. «Другое» — 0%.  Достаточно большой разброс ответов позволял дифференцировать «да» и «нет» опрашиваемых и получать более объективные результаты опроса. Отметим, что несмотря на тот же разброс ответов, все они отражают сходную толерантную и гибкую позицию, ориентированную на выбор адекватной ситуации реакции. В ценностном кругозоре отвечающего всегда присутствует не жесткая заданность своей позиции, а ее выбор исходя из конкретной ситуации.

Как влияет религиозность самих опрашиваемых на отношение к другому по признаку веры? Ответы распределились следующим образом: «Я верующий и соблюдаю религиозные обряды» — 41%; «Я верующий но не соблюдаю (не всегда) религиозные обряды» — 33,3%; (то есть по сути верующими себя считают 74,3% опрошенных); «Я не верующий, но уважаю чувства тех, кто верует» — 7,4%; «Это личное дело каждого, предпочитаю об этом не говорить» — 6,2%; «Колеблюсь» — 1,2%; «Затрудняюсь ответить» — 1,2%. Этот вопрос имеет существенное значение для корреляции ответов  на предыдущий вопрос. Достаточно высокая религиозность не влияет на понижение уровня толерантности и открытости к диалогу, вопреки стереотипным представлениям.

Существует стереотипное представление о том, что мстительность как одна из форм проявления нетерпимости, агрессивности характерна для кавказских этносов. Насколько это представление применимо к дагестанской молодежи? На вопрос «Как вы относитесь к утверждению, что человек не должен оставлять зло без отмщения?» вместо одного ответа студенты дали два-три ответа, что свидетельствует об определенной широте взглядов. 44% выбрали ответы «Смотря какая ситуация» и «Надо довериться высшему суду, Богу»; 27% — «Не всегда так надо реагировать», «Время само все расставит по своим местам»; 11% — «Согласен», «Если уважаешь себя, отомсти», Надо довериться высшему суду, Богу» «Надо использовать законные механизмы защиты своих интересов», «Ни при каких условиях» — 10%. Обращает на себя внимание тот факт, что порой одни и те же студенты выбирают противоречивые ответы: «согласен» и утверждение о необходимости высшего суда. Тот факт, что противоположные позиции сочетаются, нельзя рассматривать как основание для недоверия. На наш взгляд, это показатель открытости сознания даже при определенной его узости: наличие двух противоположных позиций дает возможность воздействия и влияния, говорит о предрасположенности к принятию умелого убеждения. В целом можно предположить с большой долей уверенности, что приписываемое дагестанцам как жителям Кавказа архаическое сознание вытеснено гибким, рациональным подходом к окружающей жизни, стремлением сохранить свою особость и ориентироваться на нравственность как критерий должного.

Выше была отмечена некоторая пассивность студентов по отношению к окружающему миру. Общественно-политическая сторона жизни их практически не интересует. По данным опроса, интерес к прессе незначителен: регулярно ее читают лишь 18%, редко читают — 13%, остальные не читают и мало доверяют СМИ. Вопрос о доверии к политическим деятелям и их персоналиям 72% оставили без ответа или ответили, что политика для них не представляет интереса. На вопрос «Как вы оцениваете поведение дагестанцев во время нападения банд международных террористов в 1999 году» 72,9% отметили, что гордятся действиями дагестанцев и поддерживают, 1,4% считают, что « не стоило идти на конфликт»; остальные затрудняются ответить, потому что плохо знают о тех событиях.  Таким образом, при почти абсолютной политической апатичности потенциал гражданской активности студенчества достаточно высок.

Ответы на вопрос «Что, по-вашему, сильнее всего способно влиять на сохранение нравственного здоровья дагестанского народа?» продемонстрировали общность представлений и высокий уровень солидарности во взглядах. Для наибольшего количества опрошенных перспективы  позитивного духовного развития республики связаны прежде всего с обычаями и традициями народа, межнациональным согласием и высоким уровнем образованности, далее — с религиозностью народа, нравственностью власти. Отметим, что ни один из вопросов не вызвал такое количество дополняющих или сополагающих ответов, как этот. Распределению по степени значимости студенты предпочли перечисление равнозначных в их представлении ценностей. Наиболее типичными оказались следующие сочетания: межнациональное согласие и высокий уровень образованности; межнациональное согласие, нравственность власти и высокий уровень образования; следование обычаям и традициям народов, высокий уровень образованности.

Открытость к диалогу, гибкость и готовность к развитию, высокая степень толерантности, патриотизм, интернационализм — таковы проявленные качества опрошенных и их ценностные приоритеты. Все эти качества, на наш взгляд, сформированы не только в процессе социализации. Их глубинная основа связана с наличием определенного национального характера народа, представляющего собой сочетание исторически сложившихся устойчивых социально-психологических, нравственных и духовных особенностей каждого этноса. Возможно ли изменить национальный характер в соответствии с  изменениями, происходящими в мире в период глобализации?

Обращает на себя внимание факт изменения ценностных установок молодежи. В системе ценностных приоритетов студентов на первом месте оказалась  счастливая семья, на втором — реализация своих способностей, на третьем — профессиональная успешность. По мере укрепления государства и упрочения демократических институтов идут процессы оздоровления общества. Государству, обществу предстоит большая работа для дальнейшего укрепления правосознания молодежи, преодоления правового нигилизма. Важную роль в этом играет решение социально-экономических проблем развития страны, выработка общегосударственной национальной идеологии, определение жизненных приоритетов и перспектив молодежи, укрепление нравственного основания общества, семейных основ, привитие молодежи чувства ответственности за страну, создание возможности для духовного и профессионального роста, укрепление правовой системы.

Происходившие в девяностые годы процессы в политической и социально-экономической жизни страны привели к вытеснению ценностей права и морали, культу денег, власти, силы. Особую тревогу вызывало резкое падение правосознания в самом юридическом сообществе. Как показывают данные исследования, сознание и правосознание студентов меняется. Приоритеты духовных ценностей обозначаются все больше, и более того, они не навязываются молодежи, а она сама к ним тяготеет.

Формирование национальных ценностей — реальный социальный процесс, который идет. И уделять внимание тому, какими механизмами он формируется, — это значит пытаться положительно влиять на процесс их формирования.

Литература

1. Коротеева В.В. Теория национализма в зарубежных национальных науках» М.:РГГУ,1999.

2. Малахов В.С. Национализм как политическая идеология.  М., 2005.

3. Природа этнорелигиозного терроризма. Под ред. Ю.А.Антоняна. М., 2008.

 

М.Ш. Муслимова,
доц. каф. методики препод.
русского языка и
литературы ДГУ, к. пед. н.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить