Толерантность межэтнических отношений как основа противодействия политическому экстремизму

08 Сентября 2010 - А.А. Вилков - Профилактика и противодействие экстремизму
Оценить
(0 голоса)

Среди многообразия различных аспектов политического экстремизма важное место занимают социокультурная и социально-психологическая их составляющие. Очевидно, что кроме социально-экономических корней экстремизма, обусловленных неравенством в доступе к материальным и иным общественным ресурсам, ключевую роль играют также различия в религии, культуре, языке, традициях, образе жизни, привычках, различное понимание окружающего мира и места человека в нем, различное ранжирование базовых ценностей. С этой проблемой столкнулся и Запад, когда в условиях глобальных миграционных процессов противоречия между представителями разных «цивилизаций» внутри мононациональных прежде государств стали краеугольным камнем для испытания на прочность демократических институтов и ценностей [2, 3, 4, 10, 11, 12].

Полиэтничный и поликонфессиональный состав России исторически определял и еще долго объективно будет определять особую значимость проблемы толерантности взаимоотношений различных социальных групп. Этим сюжетам посвящено достаточно большое количество исследований российских обществоведов [1, 5, 6, 7, 8, 9]. Тем не менее, общественно-политическая жизнь России постоянно ставит все новые вопросы, на которые необходимо искать научно обоснованные ответы, чтобы не только запоздало реагировать на проявления политического экстремизма, но и предупреждать его, минимизируя возможные социальные последствия сложных, а нередко и противоречивых, межэтнических отношений.

Остановлюсь тезисно на основных аспектах данной проблемы. На наш взгляд, можно оспорить достаточно распространенный среди западных исследователей тезис о том, что толерантность возможна лишь как следствие либерально-демократической модернизации традиционных обществ. Например, Д. Гибсон в 90-е годы на основе своих эмпирических исследований обосновывал тезис о нетолерантности как одной из ключевых черт российской политической культуры, являющейся результатом отсутствия традиций и культурных норм культивирования толерантности. Это связывалось с неразвитостью либеральных традиций, а также сохранением влияния советских норм и традиций, с их культом нетерпимости к политическим противникам [8, с. 22-23].

Думается, связывать наличие толерантности только с укорененностью в обществе либеральных традиций не совсем правомерно. Многие традиционалистские страны на протяжении своей многовековой истории демонстрировали гораздо более высокий уровень толерантности, чем западноевропейские страны с их кровавыми и непрекращающимися военными конфликтами. Например, несмотря на сложную, противоречивую и зачастую драматическую многовековую историю становления многонациональной России, нельзя не отметить тот факт, что ни один из вошедших в нее народов не был уничтожен, не утратил свой язык и культуру.

Кроме того, неправомерно полностью отказываться от опыта реализации советского интернационализма. Особый трагизм истории отдельных советских народов и те репрессии, которые сталинский режим осуществил в их отношении, не могут перечеркнуть тот факт, что официальная идеология, подкрепленная мощным механизмом партийно-государственного воздействия, нацеливала на воспитание дружбы и равноправия больших и малых народов СССР, уважения и понимания их культуры, традиций и обычаев. Воспитание патриотизма, чувства гордости за свою страну и ее историю также было подчинено идее единения всех советских народов. Особый вклад в решение этой задачи внесло советское искусство1 .

Проявления национализма и неуважительного отношения к представителям других народов жестко пресекались. Причем задействованы в этом были не только правоохранительные органы, но и партийные и общественные организации. Особую роль играли школа, комсомольская организация, армия, трудовые коллективы, которые целенаправленно работали с подрастающим поколением. Это система не была идеальной, но работала достаточно эффективно, создавая барьеры для этнического экстремизма. Думается, что в условиях современной России многое из советского опыта могло бы быть использовано в той или иной степени в деятельности российских политических партий, общественных организаций, в государственных СМИ, в системе образования, учреждениях культуры.

Необходимо учитывать, что проблема воспитания толерантных отношений в нашей стране должна решаться на нескольких уровнях. Первый уровень формирования толерантности условно можно обозначить по линии снятия напряженности между регионами и Центром. Он определен спецификой государственно-административного устройства Российской Федерации и конкретной историей различных ее народов. В период «парада суверенитетов» в национальных республиках в 1990-е годы усилились сепаратистские тенденции, которые нередко обосновывались с помощью националистических идеологий. На наш взгляд, в таком политическом экстремизме доминировали социально-экономические факторы (стремление этнических элит в условиях разгосударствления и приватизации собственности обеспечить свой контроль над ресурсами на территории бывших автономий за счет усиления их суверенности). В 2000-е годы асимметричность отношений в этой области была несколько сглажена, хотя неравенство социально-экономического положения субъектов Федерации осталось, а, следовательно, остались и причины обостренного восприятия определенной этнической ущемленности жителей «дотационных регионов». Без решения этой проблемы невозможно обеспечить важнейшие предпосылки толерантных отношений — не только политико-правовое равноправие представителей различных народов в рамках единого государства, но и определенное равенство социально-экономических возможностей.

Это позволит ослабить и сложные этноконфликты, вызванные различными по характеру и давности историческими причинами: репрессии в отношении отдельных народов, вооруженные столкновения между отдельными народами, территориальные претензии друг к другу (например, осетино-ингушский конфликт). Очевидно, что такие «исторические раны» не излечиваются простыми одномоментными решениями (особенно с учетом менталитета кавказских и иных народов России), но «дорогу осилит идущий». Иного пути обеспечения стабильного и конструктивного взаимодействия различных народов в многонациональной России не существует, особенно с учетом того, что в отдельных субъектах Российской Федерации имеется внутренняя напряженность по этноконфессинальной линии (наглядный пример — усиление позиций радикального ислама в Дагестане, нарастание кланового противостояния в Ингушетии и др.). Решение данных вопросов в значительной степени зависит от взвешенной, последовательной и равновелико справедливой политики Центра по отношению к конфликтным периферийным зонам2 .

Другой уровень формирования толерантных отношений связан с последствиями миграционных процессов, которые особенно усилились в России за последние десятилетия и привели к появлению новых проблем в местах исторического проживания «автохтонных народов». Данные процессы не являются специфически российскими, они отражают общемировые тенденции глобализации общественных отношений. Например, конфликты последних лет во Франции и многих других странах Запада с очевидностью показали, что процесс вживания иммигрантов в сложную ткань сложившихся демократических отношений проходит очень болезненно и нередко приводит к формированию внутри государства анклавных социокультурных сообществ, не желающих руководствоваться общепринятыми нормами и правилами. Нередко именно они становятся социальной базой для политического экстремизма, подпитывая разгул движений скинхедов, расизма и усиления ксенофобии.

Исходя из этого, Российское государство и общество в целом должны не только последовательно проводить воспитательную работу с населением, но и осуществлять жесткую борьбу со всеми проявлениями экстремизма на основе совершенствования правовой базы и правоприменительной практики.

Вместе с тем важно учитывать и другой момент. Зачастую у коренных жителей российских регионов создается впечатление, что даже либерально ориентированные российские политики и журналисты находятся под воздействием идейного наследия В.И. Ленина о двух видах национализма и необходимости вести беспощадную борьбу с национализмом «большой нации». Отголоски данной методологической установки, на наш взгляд, имеют место в содержании ряда публикаций [напр., 5, с. 58]. Думается, что проблема межэтнических конфликтов не сводится к усилению национализма «большой нации» в отношении этнических меньшинств и требует объективного и непредвзятого анализа всей совокупности причин обострения межэтнических отношений. А они гораздо сложнее и включают в том числе и особенности различных моделей социального поведения представителей этнических меньшинств в инокультурном окружении.

Например, в литературе практически отсутствует анализ негативной роли «земляческого», «кланово-этнического» начала в определенных сферах социально-экономических отношений современной России, хотя именно этот фактор выступает базовой причиной повышения конфликтогенности на бытовом уровне, аккумулируясь впоследствии и на политическом уровне. Представляется, что толерантные отношения в полиэтничном обществе должны формироваться не только на основе учета интересов этнических меньшинств (на чем делают акцент большинство исследователей), но и на основе равноценного учета интересов русского населения, уважительного отношения к его традициям, ценностям и образу жизни.

Литература

1. Бавин П.С. Социальная география ксенофобии и толерантности // Полис. 2006. № 6;

2. Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру. — М., 2003;

3. Бетти Э. Р. Толерантность — дорога к миру. — М.: Бонфи, 2001;

4. Гидденс Э. Ускользающий мир. Как глобализация меняет нашу жизнь. — М., 2004;

5. Гражданское общество в многонациональных и поликонфессиональных регионах:Материалы конф.: Казань, 2—3 июня 2004 г. / Под ред. А. Малашенко; Моск. Центр Карнеги. — М.: Гендальф, 2005;

6. Дробижева Л. М.Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. — М., 2003.

7. Победа А.А. Толерантность: содержательные смыслы и социологическая интерпретация // Социс. 2007. №7;

8. Религия и гражданское общество: проблема толерантности. Матер. «круглого стола» (16 ноября 2002). — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2003;

9. Тишков В. Что есть Россия и российский народ // Pro et contra. 2007. №3;

10. Уолцер М. О терпимости: Пер. с анг. — М.: Идея-Пресс, 2000;

11. Хабермас Ю. Когда мы должны быть толерантными? О конкуренции видений мира, ценностей и теорий // Социс. 2006. №1;

12. Шерр Д. Россия и Запад: переоценка // Россия в глобальной политике. 2008. Т. 6. №2. — С. 88-100;

 

А.А. Вилков,
д. полит. н., проф.,
зав. каф. полит. н. СГУ

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить