Гуманитарное образование и просвещение как фактор преодоления экстремизма

01 Сентября 2014 - М.Я. Яхьяев - Воспитание и образование
Оценить
(3 голоса)

Множество нерешенных проблем экономического, социального, политического, духовно-нравственного плана стоят на пути преодоления экстремизма в российском обществе. Наше современное общественное состояние таково, что оно неизбежно создает почву для деструктивности, а значит, и экстремизма с терроризмом как ее проявлений. Причина этого – отход российского государства от проведения социально ориентированной рыночной политики и служение олигархическим кругам. А без осуществления действенной государственной политики по приданию российскому обществу «человеческого лица» все усилия в направлении утверждения мира и согласия, толерантных социальных отношений, веротерпимости не принесут ожидаемых результатов.

Преодоление вражды и ненависти, утверждение гражданского мира и согласия в обществе, разделенном на непримиримые социальные группы с противоположными политическими и экономическими интересами, раздираемом острыми межконфессиональными и межэтническими конфликтами, попросту невозможны, ибо для них нет никаких предпосылок: ни социальных, ни идеологических, ни индивидуально-психологических.

Очевидно, что и сама проблема мира и согласия в нашем обществе возникает в связи с глубокими идеологическими и социальными различиями между людьми, социальными группами, конфессиональными общностями, политическими субъектами и вытекающими из этих различий столкновениями интересов и поведения.

Конкретно-исторический подход к проблеме преодоления экстремизма убеждает нас в том, что в конфликтогенном обществе может существовать лишь фальшивая форма мира и согласия, при которой формальная толерантность, обеспечиваемая либеральной юридической системой, выступает прикрытием антигуманной социальной системы и фарисейской формой проповеди классового смирения и согласия со стороны угнетателей по отношению к угнетенным. Такое согласие носит односторонний характер, так как одна из сторон, прикрываясь маской либеральной терпимости, в нужные моменты жестко подавляет всякие формы сопротивления антигуманному социально-политическому режиму.

Следовательно, главное и необходимое условие преодоления экстремизма и самое эффективное средство борьбы с ним – это радикальное преобразование современного общества, поскольку оно-то и создает почву для экстремизма. Такое преобразование предполагает экономическую реформу, которая привела бы к уничтожению социального неравенства и эксплуатации; политическую реформу, которая устранила бы отчуждение народа от власти; духовную реформу, коренным образом меняющую содержание общественной идеологии и потребностей.

В целом речь идет о создании каждой личности не только достойных материальных условий жизни, но и условий свободной реализации ее творческого потенциала.

Иллюзорно-деструктивная программа социально-политичес-кого преобразования, лежащая в основе идеологии экстремизма, утрачивает власть над умами и психикой людей, лишь в том случае, когда в обществе осуществляются реальные социальные преобразования, создающие условия для нормального существования и развития, если и не каждой личности, то хотя бы для подавляющего большинства россиян. В противном случае все те бессистемные шаги, в которых доминирует силовая составляющая, и которые предпринимаются сегодня государством в сфере противодействия экстремизму, шовинизму, сепаратизму, а также попытки различных институтов гражданского общества по утверждению мира и согласия так и останутся «сизифовым трудом».

В профилактике и противодействии экстремизму крайне важным представляется строго научное определение этого феномена. Абстрактно-отвлеченное, как и экземплярное определение экстремизма, которые доминируют в нашем политическом лексиконе, не позволяют адекватно ограничить круг явлений действительного экстремизма, понять его деструктивной сущности. Если экстремизм трактуется исключительно как приверженность крайним идеям, методам и средствам их утверждения, готовность ради них пожертвовать всем, без уточнения конкретного содержания этих идей, то и отношение к ним будет неоднозначным.

Условием формирования адекватного социального отношения к экстремизму с позиций гуманистических ценностей и исторического прогресса является обнаружение и понятийное выражение его сути. Определение места и роли конкретных, в нашем случае, образовательных институтов общества в противодействии экстремизму напрямую зависит от понимания глубинной сути экстремизма и соответственно от классификации тех или иных его проявлений именно как проявлений экстремизма, а не организованной преступности, бандитизма, бытовой вражды и насилия.

Потому мы и предлагаем понимание экстремизма как иллю-зорно-деструктивной формы социальной идеологии и основанной на ней общественной практики. Как такая форма идеологии и практики экстремизм не может быть плохим или хорошим.
С точки зрения интересов развития общества в целом и отдельной личности, в частности, он всегда деструктивен, как по своему содержанию, так и по последствиям. В силу этого речь должна идти не о поощрении «хорошего» экстремизма и борьбе с «плохим», ибо таковых не бывает по природе, а о профилактике и борьбе с экстремизмом любого толка и вида.

Экстремизм во всех своих проявлениях остается социальной антиценностью, поэтому государство и общество должны научиться искоренять его истоки и объективные причины распространения, а не ограничиваться декларацией благих намерений. Иначе говоря, проблема не в том, чтобы сдерживать и нейтрализовывать «негативный» экстремизм и одновременно возвышать и культивировать экстремизм «позитивный».

Подобным подходом иногда «грешит» государство, прибегающее к террористическим методам и средствам решения сиюминутных тактических задач. Такое характерно и определенным религиозным организациям, духовенству, поддерживаемому властью и в целях самоутверждения иногда прибегающему к экстремистским формам и методам борьбы со своими идейными оппонентами. Нередко и представители отдельных СМИ оказываются в роли апологетов «хорошего» экстремизма, вольно или невольно романтизируя образ боевика-подпольщика, представляя его бескомпромиссным борцом с социальным неравенством и несправедливостью.

Социальное противодействие экстремизму не может и не должно выстраиваться в контексте аксиологической интерпретации этого феномена. Борьба с экстремизмом, опирающаяся на его ценностную интерпретацию, в конечном счете, приведет к еще более тяжким социальным последствиям, чем сам экстремизм. В этой борьбе невозможно будет определить, с каким же экстремизмом мы имеем дело: с негативным или позитивным, с исторически реакционным или исторически прогрессивным.

Однако из всего сказанного не следует вывод о том, что гражданское общество в целом, его отдельные институты бессильны и потому должны оставаться сторонними наблюдателями борьбы власти с экстремизмом. Российское общество не может и не должно смириться с создавшейся конфликтогенной ситуацией. Каждый из институтов гражданского общества способен внести свой посильный вклад в преодоление идеологии и практики экстремизма, иных форм социально деструктивного поведения.

Мне кажется, что здесь будет уместна старая притча про лягушек, попавших в бидон со сливками, одна из которых решила, что ей конец, покорно сложила лапки и пошла ко дну. Вторая же не смирилась с судьбой и стала барахтаться в сливках. Как результат – сливки сбились в масло и лягушка, найдя точку опоры, выпрыгнула из бидона.

Ключ к решению вопроса о месте и роли науки и образования в противодействии экстремизму нами видится в следующем:

– во-первых, в выработке строго научного понимания идеологии и практики экстремизма;

– во-вторых, в обнаружении социально-исторических корней и конкретных причин экстремизма;

– в-третьих, в нахождении адекватных образовательным институтам гражданского общества форм, методов, способов и механизмов противодействия идеологии и психологии экстремизма и терроризма;

Напомню присутствующим, что еще древний мудрец Сократ был убежден в том, что знание и добродетель – суть одно и то же. Никто обладающий знаниями не станет по своей доброй воле творить зло, которое имеет своей причиной невежество и незнание. Конечно, мы можем вслед за Овидием утверждать, что знание добра не есть само добро, и часто люди зная, что хорошо, поступают плохо. Но нельзя не видеть и рационального зерна в убежденности Сократа. Личность, понимающая человеконенавистнический, разрушительный характер экстремизма, семь раз подумает, прежде чем встать на этот скользкий путь. И тот, кто по разным причинам и разными путями оказался в экстремистской среде, скорее убежден в гуманности и моральной оправданности экстремистской идеологии и террористических способов выражения социального протеста.

Следовательно, цели и задачи образовательных институтов в том и будут заключаться, чтобы убедить потенциального экстремиста в антигуманности, безнравственности, вредоносности его выбора.

Основная цель системы образования в сфере противодействия экстремизму как раз и состоит в формировании высококультурной личности, не восприимчивой к идеологии деструктивности, в гуманистическом просвещении общества и воспитании человека-гуманиста.

Система образования должна разоблачать порочность экстремистской идеологии и практики, формировать широкий кругозор знаний, прививать гуманистическую идеологию и мораль, наполнять жизнь людей здоровыми целями и нравственным смыслом, создавать условия для нормальной полноценной творческой жизни, развивать способности самоанализа, критического мышления, научного склада ума, логики, используя при этом все эффективные средства эмоционального и рационального воздействия на людей.

В этой связи возникает вопрос, а какими реальными возможностями формирования гуманистически ориентированной личности обладают образовательные институты современного общества? И каков потенциал российской системы образования в пропаганде и утверждении антиэкстремисткой идеологии?

Возможности образовательных институтов в систематической целенаправленной пропаганде гуманистической культуры, идеологии, морали в современном российском обществе, к сожалению, сегодня минимальны. И они все больше и больше сводятся на нет, как результат осуществляемых сверху бессистемных непродуманных реформ в сфере образования.

Как известно, система образования, существующая сегодня в России, включает в себя дошкольное, школьное, специальное, высшее и послевузовское образование. В идеале образовательные программы этих составляющих системы непрерывного образования должны быть содержательно наполненными и нацеленными на формирование личности гуманиста с основательной общекультурной подготовкой. И этой системой должно быть охвачено все население России.

А что мы имеем в действительности? Дошкольным образованием охвачено менее половины детей соответствующего возраста, при этом, почти все сельское дошкольное население остается в стороне от образования, его социализацией занимается кое-как семья, но больше улица. В Дагестане это можно сказать и о подавляющей части городского населения, не имеющей возможности устроить своих детей в дошкольные учреждения. Но и пристроившись к этой системе, дети получают первый урок социализации в виде усвоения норм и правил коррумпированного общества. В силу крайне низкой оплаты труда воспитателей сегодня в этой системе практически не осталось талантливых, способных, любящих детей педагогов. По сути, дошкольные учреждения превращены в «камеры хранения», куда на время сдают своих детей родители, чтобы они не мешали им зарабатывать на хлеб насущный.

Не лучшим образом обстоит дело и в системе школьного образования. Основательная гуманитарная подготовка школьника, которая была отличительной чертой советской системы образования отодвинута на второй план. В новой российской системе школьного образования уже нет места универсальной гуманитарной подготовке. А без таковой все разговоры с высоких трибун о формировании высоконравственной, универсально образованной, гуманистически ориентированной личности, не восприимчивой к идеологии экстремизма, о переубеждении личности уже подверженной заразе экстремизма – это не более чем ношение воды в решете.

Для решения обозначенной задачи крайне важным представляется гуманистическое реформирование всей системы общественного воспитания и образования, особенно школьного. При этом нужно не вводить специальные курсы толерантности, мира и согласия и не искажать образовательные программы до полной безыдейности под видом внедрения новых технологий и методик, а формировать прочные общекультурные компетенции и гуманистические убеждения на основе развитой духовной культуры личности, глубокого и широкого общекультурного гуманитарного образования.

Сегодня мы являемся очевидцами, а также в чем-то и соучастниками процесса дегуманитаризации и системы высшего образования, которая реформируется сегодня в направлении подготовки здоровых, но узко квалифицированных специалистов. Двухуровневая система образования, на которую с этого года переходят все вузы России, введение программ подготовки бакалавров вместо подготовки специалистов на практике ведет к сокращению общекультурной гуманитарной составляющей высшего образования. ФГОСты третьего поколения, рекомендации Министерства образования и науки РФ, УМУ различных уровней в соответствии с которыми разрабатываются и утверждаются учебные планы подготовки бакалавров, более уже не предполагают обязательного изучения культурологии, религиоведения, политологии, социологии, психологии, педагогики, прочих гуманитарных дисциплин, нацеленных на воспитание высококультурной личности.

Да и сформировать гуманистически ориентированную личность в социальной среде, где человек человеку – волк и где царит культ наживы и силы – это утопия. Прививка в виде общекультурной гуманистической подготовки может выработать у отдельного человека иммунитет от «вируса» экстремизма, но от социальной эпидемии экстремизма общество нужно избавляться другими методами и средствами. Экстремизм тем меньше проявляется в обществе, чем больше в нем реализована социальная справедливость и чем выше действительное социальное, а не формально-юридическое равенство граждан, чем эффективнее там обеспечены (а не просто продекларированы) реальные базовые права человека всем гражданам, а не только избранным личностям. Экстремизм может быть минимизирован в обществе, более или менее приближающемся к гуманистическому социальному идеалу.

Поэтому в заключение еще раз подчеркну, что самое эффективное средство преодоления экстремизма и терроризма как форм антигуманной идеологии и практики – это действительно гуманистическое преобразование российского общества. Осуществляемые реформы должны быть ориентированными на утверждение плюралистического общества, в котором будут созданы все необходимые условия для гармоничного сосуществования различных культур, религий, идеологий. А подлинно плюралистическое общество может быть только гуманистическим, таким, в котором отсутствуют социальное неравенство и несправедливость, разделение общества на группы, слои, кланы с полярно противоположными, непримиримыми, антагонистическими интересами и устремлениями. Но в силу того, что такая политика не просматривается в российском социальном пространстве, еще долго экстремизм с терроризмом будут спутниками нашего повседневного бытия.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить